| |
Андрей КурпатовСемейное счастьеГлава вторая
|
Можно ли считать плохим предзнаменованием, Что слова «брак» и «борьба» одинаково начинаются с буквы «б»? Я не знаю. Но то, что часто эти слова становятся взаимозаменяемыми, почти что синонимами, — это абсолютно очевидно. Делить «права», предъявлять взаимные претензии и устраивать потасовку в стиле «Царь Горы» и «кто главнее» — любимые для супругов занятия. А тут еще и родственники присоединяются — тещи, свекрови, свекры, тести... И такой кавардак получается, что дальше жить невозможно никаким образом. Просто смертоубийство, и все тут. Кто на новенького?.. Пободаемся? В книге «Красавица и чудовище» я уже рассказывал о том, что такое борьба полов. Есть в женщине такое стремление — ученые доказали — проверять мужчину на прочность. Ей важно, чтобы мужчина был таким — прочным. Ей от него детей заводить, а детей защищать надо, да и гены хотелось бы чтобы им хорошие достались. Вот и проверяют. Атакуют, атакуют, вызывают агрессию и испытывают счастье, потому как, если можно добиться от мужчины демонстрации силы, значит, все в полном порядке — есть искомая «харизма». Но если мужчина перед женской провоцирующей силой пасует, то значит, дрянь мужичонка и не нужон он нам. Не задумывайся о том, кто в семье главный — она иди ты. Лучше тебе этого не знать. Однако брак — это (хотя, возможно, мое утверждение и, прозвучит странно) не отношения мужчины и женщины. Брак — это прежде всего союз двух людей, хотя и людей разного пола. Мужчина и женщина — они по-особому взаимодействуют. Когда они только мужчина и женщина, в них половой инстинкт играет. Если же мужчина и женщина — партнеры, а брак — это партнерство, то в дело вступает другой инстинкт — иерархический. Об этих инстинктах я уже рассказывал в книге «С неврозом по жизни». Всего у нас с вами только три инстинкта — самосохранения, иерархический и половой. Если же с этими инстинктами что-то напутаешь, то такая околесица получается, что ни в жисть не разобраться. Чувство собственной значимости, зависящее от мнения других, связано с опасением изменения этого мнения. Каждый день приносит новые испытания, и постоянно необходимо убеждать себя и других в том, что ты в полном порядке. Законы же, по которым развиваются отношения в малой группе, это отдельная история. По этому вопросу в психологии тома научных трудов написаны и не одна докторская диссертация защищена. Известно, например, что одним из самых мощных факторов консолидации группы является общий враг ну или, на крайний случай, — общая цель. Есть общий враг, люди объединяются: «Вставай, страна огромная». Есть общая цель — они тоже объединяются: «Если с другом вышел в путь — веселей дорога». Ну и так далее. Много важных моментов. Но кто из молодоженов знает, что им надо обзавестись общим врагом и общей целью? Не знают; Подчас даже не догадываются. Психологию в школах не преподают, и от того, я думаю, все проблемы. Ну да ладно... Кто главный в семье — не главное. Главное — сохранить жизнь семье. Но, с другой стороны, если в группе всего два человека... Ситуация усложняется. Лидер легче образуется, если в группе пять человек или десять, а если двадцать — так и вовсе вопросов не возникает. А если два, то ведь «нелидеру» как-то обидно: никто больше его условному «начальнику» не подчиняется, а он вроде бы должен. С какой стати? — спрашивается. Когда еще восемь человек подчинились или восемнадцать, тебе и не обидно — «я не один такой». Но когда ты один подчиняешься — это неизбежно ущемляет чувство личного достоинства. Получается какое-то безапелляционное притеснение сильного слабым — бардак и нарушение прав человека. Крайним вариантом властолюбия является предельный, патологический эгоцентризм, представляющий собой своего рода манию, подобную нарцистическому расстройству и ориентированную не на отношения с объектом, а исключительно на себя. Значит, если мы все-таки не настолько больны, как нас пытаются в том уверить, голова «рулит» шеей. Но тогда получается, что подобным образом женщине эти массовики-затейники просто нагло врут, причем в лицо. Шея-то она шея, голову держит, но та ей команды отдает. Видимо, женщине это говорят, чтобы ей не обидно было, я так понимаю... Но лучше б они сами себя так утешали. Хотелось бы чего-нибудь более конкретного и ощутимого. Причем всем — и мужчине и женщине, и мужу и жене, в общем — обоим партнерам. Не важно, кто принимает решение и как, главное, чтобы оно приносило прибыль, ведь получают ее оба партнера. Не важно, кто в конкретной ситуаций приложил больше усилий и чьими конкретно усилиями эта прибыль была заработана, главное, что эффект был достигнут, и он для двоих эффект. Единственная беда — если кто-то филонит. Сел на закорочки и поехал. Но таких игроков, как известно, из команды удаляют. А у нас тут, как ни крути, именно команда организовалась. Но если по пунктам, что для нашей корпорации нужно? Ну, всякие там банальности в виде денег, материальных благ, а также, что куда важнее, «погода в доме». И что бы мне кто чего ни говорил по этому поводу, без данной «погоды» прибыль семьи как предприятия — мыльный пузырь. Мы создаем семью не для того, чтобы материальные блага зарабатывать, а для того, чтобы нам было радостно этими благами пользоваться. Иными словами, главное для нас — это семейное счастье в браке, а сам брак в этой связи есть место производства счастья для двоих, а лучше, чтобы и для большего числа народу — то есть включая молодняк, детей то бишь. Никаких иных целей у семьи нету. И вот мы возвращаемся к теме «общего врага», который так нужен для сплочения группы. Понимаете теперь, какой это враг? Этот враг — наши личные внутрисемейные амбиции, то есть притязания каждого из нас на лидерство. Задумайтесь об этом! Наш враг — не партнер, а то в нас, что мешает нам стать настоящими партнерами друг другу. Правда в том, что если и есть у нашей семьи смертельный враг и лютый неприятель, то это наше инстинктивное, биологическое, иерархическое желание бороться за лидерство. Вот наш настоящий враг! Потому как, если мы в эту борьбу «впишемся», она подобно центробежной силе вытолкнет нас из брака как пробку из бутылки с пенистым горячительным. Но что, если мы понимаем, что наш враг — это не наша вторая половина, которая, как нам кажется, притеснила нас неимоверно и устроила апартеид в пределах нашего союза, а наше с нашей второй половиной желание притеснить друг друга?.. Все меняется раз и навсегда! Борьба за лидерство... С этой разрушительной силой любой технический вопрос превращается для нас немедля в вопрос политический, идеологический. Решаем, куда поехать отдыхать, — до смертоубийства дело доходит, потому как «я же сюда хочу, а сюда не хочу», «а я из принципа не поеду, с какой стати?» Решаем что-то по ремонту квартиры, и уже слышится в коридоре: «Сам дурак!», «Нет, я сказал, что ты такая!» Ребенка принялись воспитывать: «Да ты ничего в этом не понимаешь!», «Можно подумать, ты понимаешь больше!» В общем, во всем этом нет ни отдыха, ни ремонта, ни ребенка, а есть одно сплошное: «я» — «ты», «ты» — «я». Жена, исключенная из всех интересов, занимающих ее мужа, чуждая им, не делящая их, — наложница, экономка, нянька, но не жена... И потом нам уже кажется, что это мы из-за несогласованного отдыха разводимся, из-за ремонта, чтоб ему пусто было, из-за ребенка, который лавирует между родителями как реактивный катер между айсбергами. А на самом деле мы разводимся из-за этого выяснения: «я» — «ты», «ты» — «я». Мы разводимся, потому что не заметили собственного, общего для нас врага — каждый хочет быть «главным», каждый хочет, чтобы его мнение возобладало ну или, на крайний случай, чтобы именно его слово стало «последним». Вот он, наш общий враг — прижать другого к полу на квартирном татами и кричать: «Я главный! Я победил! Я прав!» Считаю нужным еще раз уточнять, для мужчин — чтобы они поняли, а для женщин — чтобы они чего себе не думали. Семья — это коллектив, отношения тут, соответственно, регулируются иерархическим инстинктом. А отношения мужчины и женщины — это отношения мужчины и женщины, и они, соответственно, регулируются инстинктом половым. Теперь представим себе пациента, который приходит ко мне на консультацию и говорит: «Доктор, мочи никакой нет у меня Жена требует, чтобы все было по ее! Но я же мужчина, как я могу ей уступать, это же все одно что на горло собственной песне!» А у доктора, естественно, возникает вопрос: «А она это тебя как женщина просит или как партнер по браку?» Рассудив здраво, пациент отвечает: «Ну, как партнер по браку». «О'кей! — говорит доктор. — А если бы ты был партнером с другим мужчиной, в бизнесе например, и он предложил тебе выгодный контракт, ты бы почувствовал себя уязвленным?» «Нет, — отвечает. — Не почувствовал бы». — «А если бы этим партнером была женщина, тоже бы не почувствовал?» «Тоже не почувствовал бы», — соглашается. «Ну так и пойми, — говорит доктор, — когда тебе дело предлагают, не имеет значения, какой у тебя пол и какой пол у того, кто это предложение делает!» Но тут же в дверь докторского кабинета стучится барышня. Гоже с жалобой. «Доктор — говорит барышня, — муж у меня — тюфяк! Что ему ни скажу, он как китайский болванчик головой качает и долдонит: "Да, дорогая. Конечно, дорогая". А меня это выбешивает просто! Ну почему нельзя взять, кулаком по столу треснуть да крикнуть: "Нет! Сделаем, как я сказал!" Как мужик чтобы...» Ну, доктор, разумеется, входит в положение женщины, сочувствует ей, а потом и спрашивает: «А вы все время ведь дурные предложение выносите, да? Всякую глупость говорите, а он, идиот, идет делает, да?» «Ну почему глупость, — возмущается женщина. — Я, понимаешь, в трех университетах отучилась. Медалистка золотая! Почему глупости?! Совершенно не глупости». «То есть, — удивляется доктор, — соглашаться с вами — это правильно?..» Дама в недоумении и полнейшей растерянности: «Ну да, конечно... Но я не в том смысле...» И тут доктор произносит то, что говорил сто пятьдесят пять раз: «Так вы поделите — когда речь идет о делах, а когда речь о постели. Это разные вещи. Мужик он или не мужик, это в одном только месте можно понять. И если он в постели не мужик, так давайте об этом и будем говорить. А если же в постели все в порядке и при этом мужчина соглашается с вашими разумными предложениями, которые постели не касаются, радоваться надо!» Да, проблема в том, что готовность мужа согласиться с разумным предложением жены частенько подсознательно воспринимается женщиной как проявление его «мужской слабости». И это провоцирует мужчин на то, чтобы никогда не соглашаться с женщиной, чтобы не быть в ее глазах слабосильным тюфяком. А для мужчины в свою очередь частенько приходит в голову самоутвердиться в своей мужской ипостаси в плоскости, которая к половому вопросу не имеет ровным счетом никакого отношения. И надо начать это рефлексировать — задумываться над этим и понимать, что ты делаешь. Большая часть супружеских трений возникает из-за того, что жена слишком много говорит, а муж слишком мало слушает. Впрочем, есть еще и третий вариант — когда доминантное поведение мужчины в делах не половых, а бытовых и хозяйственных, в рамках «политики семьи» воспринимается женщиной как сексуальное унижение. И она тут же начинает кричать: «Я же тоже личность!» — сообщая нам этим о том, что поведение мужа сейчас воспринимается ею как сексуальное, как некое насилие, где она выступает в роли «объекта» (чисто сексуальное переживание!). И это тоже неверно. И вообще, забудьте этот тезис: «Я же тоже личность». Если это вашему мужу приходится объяснять, то вам не семейного консультанта, а судью надо вызывать! То, что женщина личность, — факт неоспоримый. И она это знает. Но то, что она воспринимает поведение мужа как поведение человека, не замечающего в ней личность, означает, что она сама превращает деловые вопросы в вопросы половые, где личность действительно дело десятое. Психотерапевт Отто Ранк однажды заметил, что все проблемы всех приходивших к нему женщин были вызваны недостаточной агрессивностью их супругов. В общем, разделять секс и дела — это архиважно. В сексе есть мужчина в женщина, и здесь, так уж природой задумано, он ведет, она следует за ним. Но в делах — должно быть конструктивное партнерское взаимодействие. Но женщина зачастую делает в этот момент губки бантиком и говорит: «Я хочу, чтобы ты все сам решил... Ты же мужчина». И какое-то еще кокетство к этому добавляет. Ну он и решает. И их насущные, конкретные бытовые дела превращаются в некий суррогатный секс — он ведет, она следует за ним. Так называемое «зло» Один из моих любимейших ученых — Конрад Лоренц. Большую часть своей жизни он прожил в Вене, работал и преподавал в Венском университете, а свою Нобелевскую премию получил за изучение психологии животных. Впрочем, хоть и изучал Лоренц животных, но все время — с прицелом на человека. Ряд его открытий вызывает настоящий восторг. В их числе в первую очередь те, что связаны с открытиями в области такого психического феномена, как агрессия. Настоящая близость и забота — это не игра. Не что иное, как эгоизм, управляет ситуацией, когда или оба из нас стараются оправдать свои преимущества, или потребовать предоставления прав в обмен на них, вместо того чтобы сосредоточить свое внимание на том, что вы можете дать. «"Зол" ли лев, убивающий ради собственного пропитания антилопу?» — задается вопросом ученый. И что это в сравнении, например, с супружеским убийством, каковых в России-матушке чуть не каждое третье? Ведь по большому счету лев просто реализует свое пищевое поведение — он хищник, он не злится, он не ненавидит, он просто кушает. А супруги, которые ненавидят друг друга до такой степени, что действительно могут друг друга убить... Это другая история. Любой из нас обычно не замечает собственных враждебных побуждений и под давлением бессознательного чувства вины за них склонен приписывать такие побуждения партнеру. На первый взгляд может показаться, что природа (если она, конечно, в своем уме) не могла придумать внутривидовой агрессии, потому как это какая-то ерунда страшная — зачем с таким трудом плодиться, чтобы потом изничтожать тех, кто наплодился. Но это поверхностный взгляд. На самом деле у внутривидовой агрессии много важных функций. Возьмем для примера самую простую. Брак — единственная форма рабства, допускаемая законом. Под действием внутривидовой агрессии мы ссоримся и разъезжаемся кто куда. Вроде бы плохо, но таким образом мы, во-первых, осваиваем новые ареалы обитания, а потому нам уже не угрожает в такой мере, как раньше, риск преставиться всем видом разом в результате какого-нибудь стихийного бедствия. А во-вторых, еды хватит на всех — мы с этой поляны ушли, нашли себе другую, теперь у нашего вида целых две поляны, а от двух коров, как известно, молока в два раза больше. Вот вам и очевидные выгоды внутривидовой агрессии. Я не отрицаю значения биологически явлений, но забота должна стать сознательным психологическим фактом. Жизнь требует физического выживания, но хорошая жизнь приходит с тем, о ком мы заботимся. И, как это часто бывает, то, что хорошо для зверя, для человека — смерть. Потому что внутривидовую агрессию никто не отменял, но так у нас сложилось, что единственная оправдавшая себя форма сосуществования двух людей разного пола — это брак, то есть относительно постоянное совместное житье. И вот вам внутривидовая агрессия — и на тебе с локтя, и коленом, и ногой под дых. Весело, ничего не скажшь. Примечание: Добрый-добрый доктор!» Справедливости ради надо отметить, что первым в научном мире природную связь любви и агрессии установил не Лоренц, а еще «добрый» доктор Фрейд. Природа, по Фрейду, заперла человека между двумя инстинктами — сексуальным и агрессивным (Эрос и Танатос). Борьба этих инстинктов — и есть человеческое существование. Так сказал Фрейд, и скандал из этого пассажа, надо вам сказать, вышел огромный! Никто Фрейду не хотел верить, так что даже последние ученики доктора, заслышав такие тексты, разбежались, а сам он заработал себе славу «великого метафизика» и столь же «великого пессимиста». Я ставлю своей задачей представить чувство вины как важнейшую проблему развития культуры, показать, что платой за культурный прогресс является убыток счастья вследствие роста чувства вины. При этом Фрейд, конечно, был прав, но только по сути, а не по форме. У агрессии есть вполне понятные механизмы, ясная внутренняя механика. И любви агрессия не противоположна. Просто есть два центра в мозгу, и каждый включается от своего инициирующего агента. И иногда так получается, что один и тот же агент (например, человек) может разными своими «частями» активизировать работу и того и другого центров. В результате возникает такая ситуация, что по вопросу эротическому у нас все замечательно срастается, но и агрессия — также провоцируется и выходит на свет божий. Впрочем, в отличие от Фрейда, Лоренц может быть признан перворазрядным оптимистом. Что удалось установить исследователю? Он наблюдал за поведением рыб и пернатых, крыс и волков, овец и мартышек и всюду находил один и тот же механизм «разрядки» внутривидовой агрессии. Всякий раз, когда в супружеской паре животных зарождается агрессия, происходит загадочное явление: супруги не понарошку «наезжают» друг на друга (проявляют внутривидовую агрессию), но в самый ответственный кульминационный момент один из них вдруг «сливает» всю свою агрессию на «третье лицо». В буквальном смысле этого слова — отворачивается от партнера и изливает агрессию в сторону, на окружающих. Главные недостатки в отношениях между мужчинами и женщинами большей частью обусловлены не мужскими или женскими чертами характера, а отношениями между людьми. Этот феномен получил название «переориентации агрессии». Однако его можно использовать как во зло, так и во благо. Все вы хорошо знаете, что можно разозлиться на супруга, а потом отвесить подзатыльник ребенку — это «переориентация агрессии». Там зарядились, тут выстрелили. Не самый удачный вариант... Но в природе все имеет свой смысл. Когда животное «сливает» свою агрессию на «третье лицо», этим оно защищает «лицо первое». Нужно ли защищать супруга от действий отпрыска, если, конечно, сыночек не стал еще преступником-рецидивистом? Вряд ли. Но разве его не от чего защищать? От бедности и болезней, от хандры и усталости, от собственных наших недостатков, в конце концов! Вот они — «третьи лица», на которых мы можем «сливать» что угодно и в каких угодно количествах! Примечание: «Автора! Автора!» Приведу цитату из книги Конрада Лоренца «Так называемое зло», где он рассказывает, как естественная внутривидовая агрессия, направленная на «вторую половину», превращается в животном мире в целый ритуал «умиротворения». Происходит это именно по механизмам «переориентации внутривидовой агрессии». Я думаю, эта зарисовка говорит сама за себя, особенно если попытаться представить рассказ ученого в живописных картинках... Забота — это состояние, когда что-то действительно имеет смысл Забота — противоположность апатии. Забота — это неотъемлемый источник эроса, источник человеческой нежности. «Существует, например, — пишет К. Лоренц, — изумительная церемония умиротворения — обычно ее называют "танцем журавлей, — которая, с тех пор как мы научились понимать символику ее движений, прямо-таки напрашивается на перевод на человеческий язык. Птица высоко и угрожающе вытягивается перед другой и разворачивает мощные крылья, клюв нацелен на партнера, глаза устремлены прямо на него — это картина серьезной угрозы, и в самом деле до этого момента жесты умиротворения совершенно аналогичны подготовке к нападению. Но в следующий момент птица направляет эту угрожающую демонстрацию в сторону от партнера, причем выполняет разворот точно на 180 градусов, и теперь — все еще с распростертыми крыльями — подставляет партнеру свой беззащитный затылок, который, как известно, у серого журавля и у многих других видов украшен изумительно красивой рубиново-красной шапочкой. На секунду "танцующий" журавль подчеркнуто застывает в этой позе и тем самым в понятной символике выражает, что его угроза направлена не против партнера, а совсем наоборот — прочь от него, против враждебного внешнею мира; и в этом уже слышится мотив защиты друга. Затем журавль вновь поворачивается к другу и повторяет перед ним демонстрацию своего величия и мощи, потом снова отворачивается и теперь, что еще более знаменательно, делает ложный выпад против какого-нибудь замещающего объекта; лучше всего, если рядом стоит посторонний журавль, но это может быть и безобидный гусь или даже, в крайнем случае, палочка или камешек, которые тогда подхватываются клювом и три-четыре раза подбрасываются в воздух. Все это так же ясно, как человеческие слова:! "Я велик и страшен, но я не против тебя, а против вот этого, вот этого, вот этого"». Заботиться о другом человеке, о своем супруге — это не обязанность и не наказание, как мы обычно думаем, а большая удача, это способ спасти самих себя от разрушительной силы нашей собственной агрессивности! Он — наш супруг — эту агрессию вызовет. Причем не специально (она в нас инстинктивно возникнет, потому что мы с ним представители одного вида и нам положено взаимоотталкиваться). Но мы развернемся и направим свою агрессию не на любимого человека, а на дела и хлопоты, проявив тем самым двойную заботу о своей второй половине. Во-первых, защитив ее от собственной агрессии, а во-вторых — от тех неприятностей, которые окружают нас двоих. И наша вторая половина сделает то же самое. И вот уже появляется цель! Конечно, мы можем заботиться о близком человеке, полагая, что таким образом мы оказываем ему некую услугу, или просто потому что мы так воспитаны и считаем это правильным. Но куда вернее делать то же самое, но по иной причине, с другой подоплекой — делать это, переориентируя напряжение своей агрессии на внешние относительно нас двоих проблемы. Таким образом забота становится не обязанностью, а фактической, естественной и необходимой нам дорогой к нашему общему, семейному счастью. Приложение: Раз уж зашла речь об этом психическом механизме, то можно дать и практический совет. В связи с существованием такого феномена, как внутривидовая агрессия, нужно понимать, что одиночество «по чуть-чуть» нам нужно. Когда мы одни, совсем и по-настоящему, то агрессии на соплеменников у нас возникнуть не может (по причине отсутствия таковых), скорее наоборот, в таком состоянии мы воспылаем к ним страстной любовью. Вот поэтому нам и нужно время от времени находить для себя возможность уединяться и, главное, уметь насладиться этой уединенностью. Вот несколько простых правил. Жить в семье — значит разделять друг с другом все несовершенства, все беды и все чувства и все же продолжать любить друг друга. Большая семейка! В этом очаровательном анекдоте куда больше «правды жизни», чем юмора. В общем, если уж тут оскалиться в приступе смеха, то есть в связи с чем... 1 И тот, кто завоевал господство над другими, был отец, то есть человек, который обладал желанными женщинами и который вместе с ними производил и берег жизнь сыновей и дочерей. Разумеется, одинаковых семей не бывает и родственников одинаковых нет. Но есть общие принципы, которые определяют поведение наших родителей 1 в отношении нас, но женатых (замужних), и в от-1 ношении тех, кто за нас вышел (или за кого мы по-1 шли). Принципы непростые. Здесь к коллизии уже обсужденной нами внутривидовой агрессии (а тут она цветет ярким цветом) прибавляется коллизия ролевых игр, а это — караул страшный. Мужчина должен быть хозяином в доме, если, конечно, он не женат. С дочерью другая ситуация. Для отца она по молодости — «гений чистой красоты», а в старости, если все у них хорошо сложится, — идеальная мать: любящая, нежная, чуткая, отзывчивая, принимающая, одобряющая. Сказка — одним словом. Сын в любом случае отходит от отца. Даже если они достаточно близки, они — два соперника. Нет войны, нет никакого конфликта, но они продолжают оставаться потенциальными конкурентами. А девочка, дочь — нет. Он для нее — идеальный мужчина. И отец знает это, он это чувствует, он понимает. И то, что есть женщина, для которой он идеален, делает его счастливым. Счастливым и безгранично благодарным. А сама дочь оказывается для него — некой несбывшейся мечтой о счастье, ускользающим счастьем. А как часто в фильме можно увидеть настоящую нежность в отношениях между партнерами либо между родителями и детьми, да вообще — между людьми? Довольно редко. Я не собираюсь утверждать, что мы не способны на нежность. Я лишь хочу сказать, что наш культура лишает нас мужества быть нежными. Впрочем, если отношения испорчены, то разочарование, пережитое дочерью в отношении отца, и гнев, выношенный отцом в отношении дочери, представляют собой нечто совершенно ужасное. Так что тут они могут испортиться — ого-го как. Например, в связи с разводом, случившимся, когда дочь была в пубертате и встала в роковой момент на сторону матери. Возможны и другие варианты развития этого конфликта. В общем, такое может случиться. И тогда дочь, как правило, переносит этот свой конфликт с отцом на отношения со своими мужчинами. Отец же в свою очередь воспринимает девочку как «шлюху» — она предала его мечту, она ему изменила. Разумеется, все это по большей части бессознательные переживания и не осознанные должным образом системы отношений, но эффект от этого не становится менее ярким и драматичным. Надо прежде всего учесть, что Фрейд описывает не подлинные «факты», и оценить его вклад в психологию можно лишь в том случае, если принято во внимание, что теория сексуальности является развитой современной мифологией, которая в символической форме дает намного более ценные сведения о сексуальности, чем статистика. Зачастую этот конфликт между матерью и дочерью обретает трагические черты — полное отчуждение, жестокость. К сожалению, нередки и такие случаи, когда дочери уводят у своих матерей их возлюбленных. Разумеется, они сознательно не строят планов мести, но трудно не усмотреть в такой истории дополнительных, скрытых мотивов женского противостояния. Зачастую, впрочем, матери избирают более изощренный способ «борьбы» с дочерью — это всемерная опека, абсолютный контроль, полное и безоговорочное присутствие матери во всех делах дочери и так далее. Снаружи все мило и благолепно. Мать как бы начинает проживать молодую жизнь своей уже вполне взрослой дочери, пользуясь своей властью, авторитетом, влиянием. Иногда такая диспозиция в этом тандеме не менее разрушительна для обеих женщин, чем открытая конфронтация. Мы не можем не отдавать себе отчета в том, что наши отношения с родителями — это целый конгломерат различных эмоций, взаимных ожидании, подсознательных конфликтов и поведенческих стереотипов. Это сидит у нас в подкорке. И с нашим вступлением во взрослую жизнь эти связи не рвутся, « только перенапрягаются. Причем если в наших отношениях с родителями не все было гладко, то на улучшение теперь рассчитывать не приходится. Прежние проблемы не рассасываются, а только усугубляются. Это, как и любая перестройка, серьезный стресс для психики, который порой начинает ощущаться далеко не сразу, а в течение нескольких лет. Маленькая девочка тоже не ограничивается пассивным желанием быть любимой. Она, подобно мальчику, хочет обольстить свою мать, призывая последнюю любить ее так же сильно, как любит она сама. Примечание: «Всё по Фрейду!» В этой книге мне приходится часто поминать Зигмунда Фрейда. Что, впрочем, вполне оправданно, ведь речь идет о мужчинах и женщинах, об их взаимодействии друг с другом. А здесь открытия Фрейда действительно можно считать фундаментальными. Именно основателю психоанализа принадлежит теория «Эдипова комплекса». В последующем он же формализовал и «комплекс Электры». Разумеется, эти феномены нельзя абсолютизировать, но и отрицать существование соответствующих переживаний тоже было бы неправильно. Судьбы Эдипа и Электры, конечно, никак не связаны с тем, что происходит в наших головах, да и суть этих древнегреческих мифов была совсем иной. Грубо говоря, не об этом в них шла речь. Оба этих «комплекса» — не более чем художественный образ, миф в творческой переработке Зигмунда Фрейда. История Эдипа на самом деле повествует об античных представлениях о всесилии Рока, а вовсе не о скрытых сексуальных желаниях сына в отношении матери. История Электры на самом деле рассказывает нам о тяжести греха матереубийства, но Фрейда это, кажется, абсолютно не интересует. Он выхватывает только часть фабулы из этих трагических историй античности. Ему необходимы диспозиции — мать—отец— сын, мать—отец—дочь, и они в этих мифах действительно обнаруживаются. Причем весьма и весьма... напряженные связи. Относительно мужчин можно допустить, что детские воспоминания о нежности матери и других женских лиц, попечению которых он в детстве был предоставлен, энергично содействуют тому, чтобы направить его выбор на женщину, между тем как испытанные со стороны отца в детстве сексуальное запугивание и положение соперника с ним отвлекают от одинакового пола. Согласно Фрейду, каждый мальчик с самых юных лет мечтает о физической близости с матерью. И кроме того, поскольку он хочет завладеть матерью — своим идеальным «сексуальным объектом», — он должен расчистить себе дорогу, а для этого необходимо убить отца. Так и поступает Эдип — он убивает отца (согласно мифу, правда, он не знал, что убитый им старик — это его отец), а потом, женится на матери (правда, согласно мифу, счастливые горожане, избавленные Эдипом от нападок Сфинкса, сами женят его на своей царице). В общем, как бы там ни было, в психоанализе соответствующие желания и стремления получили название «Эдипов комплекс». Брак маменькиного сынка расстраивает маменька. Поскольку родители — это «знаковые персоны» для нашей психики, подсознательные конфликты, связанные с ними, способны самым негативным образом отразиться на наших отношениях с супругом/супругой. Подчас мы не способны увидеть причинную связь между нашими внутренними комплексами, которые нажиты нами в родительской семье, и тем, как мы выстраиваем свои отношения со своей второй половиной. Но они срабатывают против нашей воли. И у нее — у нашей второй половины, — кстати сказать, точно такая же история... Поэтому если вы слышите: «Ты как моя мать!», «Мне так всегда говорил моя отец!» — не надо этого игнорировать. Ни в коем случае! Это повод немедля озадачиться, разобраться в сути происходящего и прийти своему партнеру на помощь, «Мы — это не его родители. Наши с ним отношения — это не отношения его родителей» — вот что он должен услышать и понять. Да и сами мы должны быть готовы в какой-то момент признать, что стали вдруг видеть в партнере своих родителей и проецировать на наши с ним отношения проблемы из своей родительской семьи. Родная кровь... вот уже где! Как мы видим, достаточно сложная система отношений... А теперь займемся математикой. У нас есть супруг, у которого есть мама и папа, а также жена, У которой есть мама и папа. Теперь посчитаем количество «отношений». Родители мужа определенным образом относятся к нему (2 штуки), но и он в свою очередь как-то относится к ним (еще 2 штуки). Та же самая история у жены, то есть плюс еще 4 штуки. Всего — 8 штук. Но это не все. Родители мужа как-то относятся к жене своего сына (2 штуки), впрочем, и она к ним как-то тоже относится (еще 2 штуки). Та же самая ситуация и с родителями жены, то есть добавляем еще 4 штуки. В штуках уже 16... Но и это еще не все! От меня ушли четыре жены, потому что я по ошибке принимал их за свою мать. И все это, понимаешь, образует такой «первичный бульон», в котором все варится. А лучше сказать, эти связи и отношения и отношения к отношениям — не бульон даже, а самые настоящие силки, паутина, где за одну только веревочку дерни, и все сразу так напряжется, что мама не горюй! И в довершение всего этого разносола добавьте к нему появление чада — ребятеночка. У которого сразу образуются отношения со всеми (потому что все к нему сразу же как-то относятся — кто-то рад, кто-то не очень, кто-то совсем не рад, кто-то чересчур). А теперь включаем в эту картографию родителей, каждый из которых по-своему реагирует на определенное отношение всех этих «заинтересованных лиц» к их ребенку и еще на отношение этого ребенка ко всем этим «лицам». Сумасшедший дом! Ничто так не разделяет людей, как общее жилье, Муж жену свою любит. Но тесть (отец этой жены, соответственно) не любит зятя, потому как считает его безответственным и потому для его любимой дочери неподходящим. При этом мать жены довольна — наконец сплавила из дома дочку, и потому ее мужа начинает всячески обихаживать, что ее мужу (отцу жены) совершенно не нравится, в результате чего по голове получает, понятное дело, зять. А дочь довольна, что папа такой строгий, но виду не показывает, а вот поведение своей матери она вынести не может, потому как чувствует, что что-то тут не так. Сам муж хочет в доверие к отцу своей молодой жены втереться — к тестю то бишь, потому как есть зачем. И расстраивается, что тот как-то слишком «холоден» (при том что на самом деле тесть жарок и гневлив, но из последних сил сдерживается). А вот как принимать поведение матери своей жены (то есть поведение своей тещи), зять не знает и вообще не знает — «что бы это могло значить?» От всего этого молодой муж начинает нервничать и предъявлять своей жене... Любовь мужчины и женщины, любовь человека к человеку становится безбожной любовью, когда теряется духовная свобода, когда исчезает лик, когда нет в ней бессмертия и вечности. Настоящая любовь есть утверждение вечности. Но у его молодой жены, надо принять во внимание, в этот момент своя история. Свекровь совершенно не рада появлению этой молодой особы в жизни её разлюбимого сына. Мы тут, понимаешь, растили, кормили, поили, воспитывали, а у нас, добрые люди, помилосердствуйте, прямо из-под носа да и увели. Причем — как?! С гонором, без благодарности и без счастья на лице, что такое счастье выпало. В общем, уже вендетта идет полным ходом. А вот свекор молодую красавицу уже полюбил и думает, что его сыну слишком повезло — «и с чего это моему оболтусу такое счастье». И он давай за молодой женой сына ухаживать, от чего его жена (мать новоиспеченного мужа) входит в раж и готова поубивать всех. Ко всему прочему, теща со свекровью не сговариваются, а свекор, напротив, сговаривается или тоже не сговаривается с тестем. В этой части и вовсе сложная многоактовая пьеса, где одни недовольны другими, что те не так воспитали, эти не так отреагировали, эти не хотят то сделать, а те не могут это. В общем, вся эта катаклизма падает на голову жены, к которой только что подошел муж с претензией... Примечание: Когда мы с вами вырастаем из детского возраста и становимся уже вполне себе самостоятельными товарищами, родительская роль наших лап и мам претерпевает серьезнейший кризис. Родитель начинает занимать в жизни своего 16-18-летнего ребенка все меньше и меньше места, потому как та заполняется теперь другими персонажами, а в его собственной —родительской — жизни, напротив, образуется самая настоящая брешь. А брак ребенка — это и вовсе финальная фаза, когда из начальная брешь становится полноценной дырой. То обстоятельство, что обычно отцы балуют своих дочерей, а матери — своих сыновей, объясняется, по-видимому, перспективой, связанной с возникновением новых потребностей обоих родителей в случае смерти кого-нибудь из них. В самом деле, если у мужа умирает его жена, то в своей старшей дочери он находит поддержку и заботливость, а если у матери умирает ее муж, то взрослый благонравный сын берет на себя обязательства поддерживать ее и сделать ее жизнь вдовы приятной. Казалось бы, родители должны только радоваться тому, что их дети выросли, стали самостоятельными и не требуют теперь того внимания и той заботы, которая раньше так тяготила молодых пап и мам. «Наконец-то появится время и на себя!» — должны были бы вроде как воскликнуть они. Но кричат немногие. Почему? Семейная история в этом обрамлении — родители, родственники, друзья, знакомые — продолжается как полеты на американских горках. «Ты не защитил меня от своей мамы!» — стенает жена. «Я не могу больше терпеть твою мать! — сокрушается он и продолжает: — Ох уж мне эти твои подруги, я бы их на фонарных столбах поразвешивал! Советчицы, чтоб их...» Ну и та ему, разумеется: «Я про твоих дружков молчу — все сплошь бабники, алкаши и тунеядцы! Могу себе представить, чем вы там занимаетесь! Воинское братство!» И хорошо еще, если наши супруги способны на эти темы высказываться, а то ведь обычно все молча — перемалывая, перетирая, переживая — внутри самих себя. А потом вдруг выдают на-гора: «Все! Баста! Развод и девичья фамилия!» Удивительно? Нисколько. Говорить нужно о своих чувствах, точнее, не просто говорить о них, а объяснять их своему партнеру. И не потому объяснить, что он какой-то дурах необразованный, а потому, что он другой человек и просто физически не может их — ваши личные, сидящие в вас чувства — почувствовать. А вы, кстати сказать, точно так же не можете почувствовать чувства своего партнера, хота частенько уверены, что понимаете его как облупленного. Но тут такая история, что каждому бы со своими чувствами разобраться — уже была бы удача, а говорить о том, что каждый из партнеров должен понимать чувства другого, — это чистой воды маниловщина. «Должен!» О'кей. А как? Механизм должен быть. И этот механизм есть, и этот механизм — вы, то есть партнер вашего партнера, от которого вы ждете взаимопонимания. Итак, содержание разговора — ваши и его чувства. Мужчины всегда правы, а женщины никогда не ошибаются. Итак, первое, что вы должны в случае такого «родительского собрания» (то есть обсуждения роли и места ваших родителей в вашей семье) отметить, что у вас двоих есть родители (мы, разумеется, рассматриваем ситуацию, когда родители есть). Кажется, что это факт очевидный и непреложный, причем настолько, что о нем и говорить-то не надо, однако он должен быть указан, потому что дальше вы скажете: «Ничего не могу поделать, у меня такие родители». Для вашего супруга (супруги) они не родители, он (она) воспринимает их как сторонних Ивана Ивановича и Марью Марьяновну. А надо припомнить, что у них все-таки есть какой-никакой статус в вашей совместной жизни, так как вы их дочь (сын), а ваш супруг (супруга), соответственно, принужден с этим жить. По гениальной диалектике Достоевского своеволие губит свободу, самоутверждение губит личность. Для сохранения свободы, для сохранения личности необходимо смирение перед тем, что выше твоего «я». Личность связана с любовью, но с любовью, направленной на соединение со своим другим. Теперь допустим, что потихоньку с ума сходит мать мужа — свекровь. Скорее всего, она в абсолютном недовольстве по поводу невестки. При этом она может заверять сына, что все ее устраивает и она желает молодой паре «только хорошего», однако ведет себя при этом по отношению к невестке так, что той дурно становится. А тут ведь можно даже без слов обойтись — в какой-то момент так на невестку глянуть, что после этого хоть святых выноси! А потом доказывай мужу, что она к тебе плохо относится! Мама ему сказала, что она хорошо относится, невестку любит... Вот и весь разговор — сиди, молчи. Настроение соперничества гарантирует существование между вами тяжелой атмосферы недоверия и конкуренции, которая может лишить радости, уверенности и продуктивности любого человека и любые взаимоотношения. И финализируйте, пожалуйста (превеликая просьба доктора) — какой-нибудь внятный, понятный, прозрачный, очевидный конкретный пример. Ну нельзя ходить и говорить: «Твоя мать меня не любит! Твой отец меня презирает!» Это все слова-слова. И главное, а что с этим ваш дражайший (или дражайшая) могут сделать?! Вы ему (или ей) предъявляете претензию, которую он (или она) никак не может «обработать». Вы ставите перед своей второй половиной задачу, которую она — эта половина — не может выполнить. Серьезно — ну что он или она могут сделать? Убить свою маму за тоя что она не любит свою невестку или своего зятя? Или с папой поговорить «по-мужски»а «Эй ты, слышь?..» Нет же. Вы всегда можете найти общий язык с партнером, если понимаете, что у вас одни ворота на двоих, а поэтому его состояние, его чувства, его конструктивный настрои — это залог вашей общей победы. Так что в конечном счете вы это делаете не только потому, что его положение хотите улучшить, улучшая свои отношения с его родней, но и свои с ним отношения вы также улучшаете. То есть делаете это даже скорее для себя, чем для него. И это самый важный пункт... Если родители супругов (или одного из них) время от времени вторгаются в жизнь «молодой семьи», это часто приводит к возникновению того, что можно было бы назвать «конкурентной борьбой второй половины с родителями первой». Чувствуя, что родители супруга способны оказывать на него определенное давление, мы, как правило, чувствуем уязвление своего достоинства и воспринимаем эту экспансию его родителей — как некий вызов. Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. Примечание: В ситуациях, когда «молодая семья» испытывает некие внутренние напряжения, спровоцированные действиями сторонних лиц — родителей, родственников, друзей, знакомых, — хорошо помогает простая психологическая процедура с нехитрым названием «Войдите в мое положение!» Приведу показательный, на мой взгляд, пример. Снимается моя программа, а мне там мои редакторы подготовили вопросы с улицы — «стрит-ток» называется. Людей прямо на улице останавливали и предлагали им задать любой вопрос доктору Курпатову. И вот те, кто пожелал этой возможностью воспользоваться, глядя в телекамеру, спрашивали меня — кто во что горазд — о том, о другом, о третьем. А я, соответственно, сижу в студии — смотрю на экран и отвечаю. Смотрю, слушаю, отвечаю. Вдруг на экране появляется молодой человек в компании своих товарищей. Все они расположились на скамейках в парке, правда, не на самих сиденьях, а на спинках. А вот ноги как раз на сиденьях. И пьют пиво... Хорошо пьют. Ну и параллельно, видимо, решили поспрашивать доктора Курпатова «за жизнь». И вот этот молодой человек задает мне вопрос: «Доктор Курпатов, я чего хотел спросить... У меня есть девушка, а я ее отцу не нравлюсь. Скажите, что с этим делать?» Разумеется, я не случайно описал весь антураж, в котором прозвучал этот вопрос. Думаю, если мы поставим себя на место отца девушки этого молодого человека, войдем, так сказать, в его положение, то нам сразу все станет абсолютно понятно... Говорите, вы отцу вашей девушки не понравились? Ясненько... А вы как-то иначе свой досуг, простите, пожалуйста, проводить не пробовали? Качество взаимоотношений зависит от того, в какой степени они построены на основе крепкой дружбы и насколько они удовлетворяют потребностям двух вступивших в эти отношения людей. Короче говоря, в положение наших родителей войти можно. Они нас зачинали, вынашивали, рожали, пеленали, ночами не спали, кормили, поили, учили, лечили, воспитывали... И вот мы выросли и улетели. Ну ужасное положение у наших родителей... Что тут говорить? Это все равно как землю вспахать, удобрить, засеять, пропалывать, с жуками-вредителями бороться, от дождя с градом прятать, потом убирать, жать и т. д. И тут вдруг — на тебе: кто-то приезжает и весь наш урожаи с собой увозит. И ведь даже спасибо не скажет, а то еще и претензии предъявит. Караул!
Лидерство — это последнее дело! Эту мысль нужно закрепить в своем мозгу самым основательным образом: когда мы улучшаем отношения в нашей паре, мы делаем это в первую очередь для самих себя, а вовсе не оказываем какую-то неимоверную услугу нашему партнеру. Иные супруги ведут себя как пара слепцов, из которых каждый не видит что-то другое. Разумеется, сейчас я не имею в виду те случаи, когда в указанной борьбе-пьесе уже потеряна общая цель, а азарт соревнования опьянил участников баталии настолько, что игроки уже готовы забивать мячи в свои же собственные ворота, только бы забить его самим. Они, конечно, могут забить самим себе и таким странным образом, по количеству забитых мячей, «выиграть» у своего же партнера по команде. Но только эта команда в результате окажется на нижней строчке турнирной таблицы. И в этом случае винить уже будет некого, кроме самих себя. Конечно, можно будет потом посыпать голову пеплом и утешаться тем, что не ты «первым начал». Но это в общем и целом рассуждение пятилетнего ребенка из детсадовской песочницы. Ничего больше. Подсказывать, помогать, поддерживать, проявлять заботу — вот что значит быть настоящим лидером в семье. Именно тот, у кого хватает на это сил, терпения, внутренней зрелости, по факту и является главной единицей в браке. Но даже в этом не хотелось бы преуспевать по отдельности, даже этим в нормальной семье хотелось бы поделиться, чтобы это лидерство было взаимным, а не личным. Перефразирую Владимира Маяковского: «Мы говорим — дети, подразумеваем — семья. Мы говорим — семья, подразумеваем — дети». Это вполне естественно, соответствует действительности. Но только это не совсем правильно. Наверное, для многих такая позиция доктора покажется странной, но не спешите с выводами. Наши дети — это отдельная огромная история. И хотя их появление, воспитание, их отношения с родителями непосредственным образом связаны с понятием «семьи», не нужно смешивать эти два вопроса. Есть брак, который по своему волеизъявлению заключают два взрослых человека, есть отношения между этими двумя людьми в структуре брака. А есть дети. Они, во-первых, в отличие от супругов свою семью не выбирали, а вынуждены принять такой, какая она есть. Во-вторых, отношения между их родителями для них важны, но куда важнее для детей их собственные отношения с родителями. Кроме того, будущие родители вступают в брак потому, что это нужно им, а не их еще не рожденным детям. Дети, как правило, только присоединяются к семье на определенном этапе ее существования. А потом, кстати говоря, неизбежно ее покинут, чтобы организовать собственную. Наконец, не будем забывать, что родители по каким-то причинам могут развестись, что не делает для ребенка маму меньше мамой, а отца — меньше отцом. Я полагаю, что большей частью то, что скрывается за понятием «любовь», — это погоня за успехом и признанием. В общем, хотя «дети» и «семья» — понятия друг с другом связанные, но отождествлять их нельзя. В противном случае возникают проблемы. Нет хуже той ситуации, когда родители живут вместе столько ради детей». Это в корне неправильно, по крайней мере, по трем причинам. Теперь уже не «Бог» решает, иметь нам детей или нет. Решаем мы. И хоть кто-нибудь Проблемам, связанным с воспитанием ребенка, я посвящу книгу «Руководство для Фрекен Бок» (там пойдет речь, в частности, и о семейной ситуации, которая влияет на ребенка, о родительских ролях и многом другом), и еще кое-что я рассказываю в книге «Триумф гадкого утенка». Здесь же — в «Брачной конторе» — я бы, не раскрывая подробно, отметил три момента, которые следует иметь в виду. Первое — это сама «проблема» появления ребенка в семье. Да, радость рождения ребенка — это проблема, потому что оба родителя переживают самый настоящий стресс, но прежде всего, конечно, переживает его мама. Беременность, роды, первые несколько лет жизни малыша — это тяжелейшее испытание для психики матери. И она крайне нуждается во всемерной поддержке мужа. Будет правильно, если отец рассматривает такое состояние супруги как болезненное — именно так нужно относиться к молодой маме, именно такого рода заботу следует проявлять. Отцу, разумеется, тоже нелегко. Но от психологического состояния матери в эти годы зависит будущее их общего ребенка, поэтому о «нелегко» нужно просто забыть и просто быть рядом — в полную силу. Второе — это проблема распределения ролей в семье. Из-за этого и следующего пункта мы говорим о детях именно в этой главе, посвященной «инстанциям силы». Действительно, с появлением ребенка в семье супруги перестают быть просто и только супругами, они еще оказываются и родителями. То есть количество «отношений» в семье увеличивается, а это серьезная и непростая перестройка «сил» в семье. Часто приходится слышать, что из-за рождения ребенка отношения между супругами расстраиваются. Почему это происходит? А потому что родители (как правило — отец малыша) не понимают, что прежней жены у него больше нет. Теперь у него новая жена, в усеченном варианте. Если раньше они вдвоем составляли пару, то теперь они уже не вдвоем, а втроем, и потому рассчитывать на прежнюю эмоциональную вовлеченность женщины в его жизнь мужчина просто не имеет права. Она при всем желании не может давать ему прежний объем «себя». Теперь он — муж — для нее раздвоился: есть он, а есть и его часть — ребенок. И этой частью женщина тоже будет заниматься в ущерб «основной» части. Хотя, конечно, женщине не стоит забывать о том, что такая «перестановка сил» является для мужчины настоящим ударом. Поэтому происшедшее нужно прояснить, прийти к пониманию сути «наличной ситуации» и найти ту форму взаимодействия, когда никто из партнеров не будет чувствовать себя ущемленным. Полагаю, что здесь самое эффективное — научиться восхищаться друг другом как родителями. Когда женщина восхищается тем, какой замечательный отец ее муж, а мужчина тем, насколько потрясающая у его детей мама, проблемы «усекновения» супругов друг для друга становятся куда менее болезненными. И наконец, последнее — третье. Ребенок часто используется родителями как психологический довесок к собственной персоне. И начинаются разного рода полусознательные манипуляции супругов друг другом — женщина пытается манипулировать чувствами мужчины, мужчина манипулирует положением женщины. Если мужчины и женщины женятся лишь для того, чтобы воспитывать детей, то атмосфера, царящая в этих, по-видимому, несчастливых семьях принесет ребенку значительно больше вреда, чем жизнь с одним из родителей вне брака. Жены часто пытаются повысить свою ценность тем, что они мамы — что они вынашивали, рожали, кормили, не спали ночами и так далее. Все это так, и никто заслуг женщин перед человечеством не преуменьшает, но не стоит делать из этого факта «оружие массового поражения» в отношении собственного супруга. Это просто некорректно. У мужчины что, был выбор? Он мог выносить, родить и вскармливать вместо жены, но отказался? Нет, не было у него такого выбора. Природа решила. Так что, если кого и винить, то там, наверху... А мужчину — неправильно. И кстати, «набивать себе цену» таким образом — это не только ошибка, но и очень опасное дело. Когда у мужчины кончаются аргументы (а это именно тот случай, поскольку, как я уже сказал, выбора у него не было), он пускает в дело физическую силу. Если он достаточно воспитан, чтобы не проявлять ее на физическом уровне, агрессия последует на уровне психологическом, И не всегда известно, что лучше... В любом случае лучше не «припирать» партнера тем, что заставляет его сдаться. Любая «сдача» вашего партнера, любой его проигрыш вам — это потенциальная мина на поле дальнейшей вашей супружеской жизни.
ИТОГО Брак не является и не может являться полем битвы. Задумайтесь, проанализируйте свои отношения — если хоть в какой-то их части вы ощущаете что-то подобное, то несчастье не за горами. Значит, что-то в ваших отношениях с супругом/супругой глубоко неправильно. Поймите, в чем дело, и устраните проблему. Вы это должны сделать. Не ждите, что все рассосется само собой, а тем более что проблему решит ваша вторая половина. Этого не случится. Примите это как факт и не сокрушайтесь. Подлинное величие — величие самого Бога — состоит не в том, чтобы господствовать, владеть, ослеплять, а в том, чтобы любить, спасать, возвышать и давать жизнь. |
|||
|