3

МАЯТНИК ЗДРАВОГО СМЫСЛА

Вплотную о том, почему мы отличаемся от самих себя больше, чем от других. Ценности и значимости: связь и разница. Пределы волевого  контроля. Что такое внутренняя гармония.

О ВОПРОСАХ НЕРАЗРЕШИМЫХ

Есть вещи важные и маловажные. Есть и совсем ничего не значащие, например, какими пальцами держать сигарету, хотя и это может иметь значение для противопожарной безопасности...
У стола, за которым в сей миг работаю, есть две цены: одна магазинная; другая – цена-для-меня,  не измеряемая в деньгах (реликвия предков). И эту вот цену-для-меня я называю внутренней значимостью. Могу сказать и так: данный стол есть предмет моей внутренней ценности.
Все ли тут ясно?
Система ценностей, шкала ценностей, ценностные игры, ценностные ориентации – все чаще приходится встречать подобные словосочетания в работах социологов и философов, психологов и математиков. А физиологи и психиатры говорят о значимостях. И о ценностях тоже...
Психологема:
Чья жизнь вам дороже: отца, матери, ребенка или ваша собственная? Катастрофа, пожар – кого спасать первым?
...А почему не мать? У вас могут быть еще дети... а другой матери, другого отца...
Отвратительно! Кощунственна сама мысль, возмутительна сама возможность рассуждений на эту тему!..
Совершенно правильно: такие вещи нельзя знать до случая, когда все решится, здесь и не остается ничего иного, как полагаться на подсознание.
Вот и вплотную то, что можно назвать сверхзначимостью, – сверхзначима жизнь ребенка для нормальных  родителей, жизнь родителей для нормальных детей, сверхзначима и собственная жизнь для любого нормального человека. И вот внутренняя защита от этой сверхзначимости в  положениях непосильных – непроизвольное игнорирование, отталкивание от самого предмета, забывание, а то и просто потеря сознания, психический шок, обморок. Это похоже на известный метод страуса – голову в песок, но так решаются проблемы неразрешимые. Так женщины забывают о родовых муках; так живем мы, забывая о смерти, о болезнях и о войне, об уродствах и о долгах, о совести, об изменах своих и чужих, о страшных ударах по самолюбию. Но такое забвение никогда не бывает полным. Игра со ставкой «жизнь» – главная игра эволюции, Игра Игр для каждого, и понятно, почему участие сознание в этой игре столь ограничено. Наша природа древнее нас, и сомнительная сложность разума легко забивается простотой животной надежности. Даже если дело и не идет о жизни как таковой, что-то в нас приравнивает к ней то одно, то другое, что-то ищет безоговорочной полноты. Может быть, это инстинкт борьбы, потребность в напряжении или потребность в любви, потребность в сверхценности – назвать можно по-разному... Сейчас же важно еще раз заметить, что главные наши значимости уходят от прямого взгляда куда-то  в подтексты, в тени... Можно ли оценить их объективно?

ШУТКИ МЕЛОЧЕЙ

Лидия К., кандидат философских наук, человек, приятный во всех отношениях, самолично заполнила две анкеты.
Первая называлась:

«Иерархия ваших ценностей в убывающем порядке (от самого главного до самых незначительных мелочей). Минимум 10, максимум 100 пунктов».

Получилось так:
1. Ощущение своей необходимости и полезности людям, обществу, человечеству.
2. Здоровье.
3. Счастье в любви и семейной жизни.
4. Интересная творческая работа.
5. Познание, расширение интеллектуального кругозора.
6. Общение, добрые отношения в коллективе.
7. Материальная обеспеченность.
. . . . . .
18. Красивая, модная обувь.
. . . . . .
55. Благоприятное мнение Марьи Гавриловны о моей личной жизни.
. . . . . .
71. Положительное отношение незнакомых мужчин к моей внешности.
. . . . . .
80. Чистота раковины в кухне.
. . . . . .
101. Наличие ножей и салфеток в столовой,  куда я изредка  захожу пообедать.

Вторая анкета:

«Ваши радости и огорчения по конкретным поводам в убывающем порядке.
А. Что вас больше всего радует, приводит в хорошее  расположение духа?
Б. Что раздражает, подавляет, приводит в скверное настроение?
(Минимум 10, максимум 100 пунктов»).

Вот что вышло:

Сопоставьте соответствующие пункты анкеты и вы видите? – Да, оказывается, иерархия объявленных ценностей и иерархия чувств по конкретным поводам не согласуются, как-то поменялись местами верхи и низы, и где-то нет логики. Похоже даже, что в некотором отношении эмоции идут наперекор ценностям, отвергают, опровергают их.
Так получается и у меня, и, возможно, у вас – почему же так, дорогой читатель? Почему столь часто, казалось бы, крупные события жизни оставляют нас странным образом равнодушными, а,  казалось бы,  мелочи странным образом будоражат?

Вот здесь и возникает необходимость в уточнении слов: совпадает ли, одно ли и то же ценность и значимость? По здравому смыслу как будто бы да, но здравый смысл, как известно, управляет нами глубоко не всегда. Зато в нас есть другие правители – БИОМАЯТНИКИ, которые занимаются своим делом

ДЕННО И НОЩНО

Я уже писал о них и в статьях, и в других книгах, здесь вы прочтете о них еще в нескольких местах, и придется, наверное, пару раз повториться. А сейчас посмотрите на схему 1 – шкала тонуса,  или маятник активности, главнейший из всех. К схеме этой мысленно обратимся еще не раз, это изображение и всех прочих маятников. (И среди них другого наиважнейшего: маятника эмоций, шкалы отношений и настроений.)
На этой-то шкале и вершатся чудеса аутотренинга.

Маятник активности

Схема проста, жизнь сложна. Маятник активности,  главный  мотор мозга и маховик жизни, имеет основной суточный ритм между сном и бодрствованием, но сверх того на него накладываются множественные, многослойные колебания в зависимости от еды и погоды, от ситуации и настроения, от состояния сосудов, состава крови и еще от многого-многого... И есть крайние состояния, некие резервные,  запретные зоны, достигаемые лишь в чрезвычайных положениях и в патологии, – исступление и судороги с одного края,  глубочайшие отключения, летаргия, шок, кома – с другого...
А если  еще учесть,  что все маятники связаны друг с другом, что человек, не успевший вовремя поесть, совсем не тот, что накормленный, и голодный сам себя, сытого, не разумеет; если иметь в виду, что голодный невыспавшийся совсем не то, что выспавшийся, но поевший, то сложность общей картины приобретает зловещие очертания. И однако, без шуток, все это нужно знать, чтобы понять и почувствовать пределы сознательного самоуправления. И у себя, и у других.
Обратите же внимание на срединную точку между Оживлением и  Покоем. Это Точка Равновесия, достичь ее непросто, но допустим, сейчас, читая эти строки, вы находитесь именно в ней, допустим, это точка сосредоточенности. Что вам мешает, не выпуская из рук книги, закрыть глаза и перейти в столь желаемую для многих область покоя?  Книга? Но это не такая уж большая помеха: и оживление и покой суть легкие качания маятника активности в пределах каждодневного бодрствования, и воля здесь царствует наравне с обстоятельствами. Вполне можно продвинуться и на следующую ступеньку,  подальше: если покой достигнут, нетрудно перейти в расслабление. На фоне оживления, если вы не утомлены, не больны и не огорчены, почти сама собой возникает бодрость. Расслабившись, легко задремать...
– Как бы не так! – слышу. Верно, для многих и простое расслабление, и обычное сосредоточение – тяжкие проблемы, о том и речь...
Но дальше – как трудно дальше! Какие-то упрямые внутренние заслоны – чем ближе к крайностям, тем сильнее – отгоняют волю обратно, назад, к серединке.

И правильно делают – отгоняют, если нет внутренней расположенности. Разумеется, если вам адски хочется спать, но вы бодрствуете, потому что надо, – стоит только прислониться... И конечно, если вы до предела взвинчены, но изо всех сил сдерживаетесь, стоит кому-нибудь...
Тогда уже трудно выйти, трудно вернуться... Тогда – только ждать пока отыграется (откричится, отвоюется, отоспится, кончится приступ) или прервать насильственно, импульсами извне, химией. Человек, провалившийся в сон, самобеспомощен, как и человек, бьющийся в судорогах, охваченный  исступленной яростью,  страстной любовью, отчаянной паникой, глубочайшей тоской.

Есть изречение: «Недостаточно встать, надо еще и проснуться». По утрам, в часы «пик», в городском транспорте можно лицезреть немалое число непроснувшихся товарищей, на первый взгляд вполне бодрых. Автор не советует с ними связываться именно по причине тесной связи двух маятников – тонуса и настроения: инерция одного влияет и на другой, даром что утро вечера мудренее.

Все биомаятники действуют инерционно. Все они в силу животной древности работают  грубо,  неопределенно-избыточно; неуклюже-косные, они  не  поспевают за переменой тонких сознательных указаний, которые, в свою очередь, не поспевают за жизнью. И когда маятник эмоций, например, в рядовом эпизоде выяснения отношений, перескакивает в зону неуправляемости, происходит предательский переворот, смещаются  координаты, ценности меняют свой порядок. Почему, спрашивается, человек, вполне сорокалетний в библиотеке или на улице, на работе оказывается юнцом, с женой не тянет выше подростка, со своими детьми сам ребенок, и притом упрямый и глупый, а заболев, делается младенцем? Почему в ответственных массовых ситуациях кое в ком из нас оперативно включается обезьяна, а в ситуациях обостренной борьбы за существование – крокодилы, удавы, саблезубые тигры, а также моллюски и прочая симпатичная живность? Что происходит с ценностями, столь многократно объявляемыми и утверждаемыми?
Наверное, вот что: разогнавшиеся маятники гасят их кратковременными, сиюминутными, но могучими

значимостями. Приходится думать, что ценности и значимости внутри нас суть нечто различное, хотя и взаимосвязанное. Ценность, как бы она ни была субъективна, я могу с чем-то сравнить, выразить, осознать, пусть даже и запоздало («что имеем не храним, потерявши плачем»), а значимость... Здесь уже начинаются жесты и междометия. Примем такое определение: ценность – это осознанная значимость, а значимость – подсознательная ценность. В самом деле, внутренние ценности измеряются точно так же, как и ценности внешние, материальные – сравнением с эквивалентами («здоровье дороже денег», «свобода дороже жизни»); но значимости таких измерений иметь не могут; они измеряются нашими внутренними состояниями, они сами суть эти состояния. В речи ценности, худо-бедно, выражаются словами, значимости – интонациями.  Какова для вас внутренняя ценность ботиночного  шнурка? Вероятно, близка к нулевой. А если вы опаздываете к поезду, а шнурок рвется?.. Ценность стакана воды? А значимость в пустыне, при страшной жажде?..
Если ценности и значимости совпадают, то человек целен, гармоничен и искренен, по крайней мере перед собой.
Если рассогласуются – возникает душевный конфликт, противоречие чувств и разума, внутренняя дисгармония. В обыденной жизни такая дисгармония, впрочем, встречается на каждом шагу и, если только не превышает известной степени,  считается нормальной: наиболее же обнаженные картины являются патологией. В психиатрии известны состояния так называемого «болезненного бесчувствия»: пациенты жалуются, что они не способны ни любить, ни страдать, весь мир утратил краски, все безразлично: но от самого этого состояния они испытывают жестокие муки, обвиняют себя в холодности и бездушии, ненавидят себя...
Очевидно, в  этих состояниях отказывает именно аппарат значимостей, но ценности остаются, иначе к чему бы мучиться?.. Бывают и состояния прямо противоположные, буйства «голых» значимостей:  бессодержательные возбуждения, беспричинная тоска, беспредметная ненависть, «пустые» экстазы и даже любовь «вообще» – ко всем и ни к кому конкретно –

работа раскачавшихся маятников, внутренняя расположенность в чистом виде. «Дай ему остыть», «под горячую руку не попадайся» – эти советы бытовой психологической мудрости, очевидно, интуитивно имеют в виду, что «чистая» значимость сама ищет и довольно легко находит предмет.
Увы – и это приходится повторять снова и снова – все то, что превращает нас из животных в людей, из детей во взрослых, из индивидов в личности, что знаменует собой человеческую зрелость – сознательно-волевой контроль поведения, ценностный контроль значимостей – как раз это с точки зрения природы и ее Игры Игр есть нечто самое юное, незрелое и сомнительное.
Деятельность в пределах разума физиологически гарантируется лишь сравнительно узкой полоской околосрединного положения маятников: здесь пока еще ценности превращаются в значимости или иначе: оценки – в состояния; но чем ближе к крайностям, тем более наоборот: значимость переходит в ценность, состояние – в оценку. Аппетит – во время еды... Люди, которых несет – в ссоре ли, в любви или в употреблении напитков, – в какой-то миг еще знают, чувствуют, что говорят не то, делают не то,  чувствуют не то, и однако именно поэтому...
К чему, однако, весь этот извилистый разговор?
Нота бене, немного терпения: аутотренинг и есть средство увязки значимостей и ценностей – рабочий инструмент внутренней гармонизации.

И скажем сразу же: аутотренинг воздействует именно и только на аппарат внутренних значимостей, ценности же принимаются как нечто само собой разумеющееся. Для того, что именуется работой над собой, это необходимо, но далеко не всегда достаточно. Изменение ценностей – дело иного уровня.

НА БУМАГЕ ВСЕ ГЛАДКО,

и здесь, на бумаге, внутренние ценности и соответствующие им значимости можно разделить на условные ранги, в повседневности всем хорошо знакомые:

Все это  не так уж сложно, читатель, и это можно не запоминать; важно лишь сознавать, вернее, переосознать и научиться время от времени напоминать своим чувствам некие простые и очевидные истины, касающиеся их самих. А именно:
между крайними положениями маятников, между пропастями и вершинами, между «все» и «ничего» лежат обширные пространства – холмы, долины и плоскогорья;
здесь, может быть, иногда скучновато,  но здесь, между прочим, и произрастают цветы уравновешенности и колосья здравого смысла; здесь, в «средней полосе», живет и здравствует множество тонких прелестей, мимо которых люди крайностей, люди пропастей и вершин проскакивают, не замечая;
человеку же, полноценному во всех отношениях, должно быть ведомо все: и снежные пики, и бездны,

и болота, и поля, и тихие лужайки посреди леса; необходимы и ослепительные, опаляющие вспышки, и холодная тьма, и ровное, бессудорожное тепло; не стоит пренебрегать ничем, и прекрасно уметь быть там, где хочешь.

Детская психологема

«...Заплакали дед и баба. А Курочка Ряба им говорит: «Не плачь, дед. Не плачь, баба. Снесу я вам другое яичко, не золотое, простое... »
Спрашивается:
1. На каком уровне значимости (=, ?,  ¤, !, ?) находилось в данном случае золотое яичко? А на каком простое? Каков ранг ценности того и другого?
2. Какие яички рентабельнее?
Ответы ясны:  золотое яичко – типичная сверхценность; простое – ценность, самое большее,  безусловная. Старик и старуха – типичные пациенты психоневрологического диспансера, павшие жертвой своей  сверхзначимости (перешедшей  по  эмоциональному маятнику из положительной в отрицательную, из Рая – в Ад). Что же до Курочки, то она, выступив сперва в роли психотравмирующего агента, то бишь роковой соблазнительницы, быстренько, однако, одумалась и перешла в роль психотерапевта: вместо журавля в небе – яичко в руки, нормальное, средней значимости.
Спросим еще: можно ли осознать сверхзначимость или подсознательную сверхценность?
Ответ: да... Если она не ваша. Или если вы стали другим.

ПАРАДОКС СВЕРХЗНАЧИМОСТИ

– это и есть то, что происходит
при страхе смерти или даже мнимой угрозе здоровью,
при ревности,
на экзаменах, на защите диссертации,  на всех выступлениях перед людьми, чьи мнения и оценки служат внутренним ориентиром,
при всякой угрозе самолюбию, самооценке,
во всех случаях острой нехватки времени,
во всех  случаях нарастающего ожидания,  когда перед достижением близкой цели возникают препятствия; при ничтожных заминках в любой очереди, во всех конфликтах, скандалах, ссорах и более всего между людьми, любящими друг друга, 
и т. д. и т. д. Да, именно они, парадоксальные состояния, то самое «бревно»...
Вполне ясно, что делается с маятником: чем сильнее он отводится в одну сторону, тем сильнее – потенциально – готов метнуться в другую. Маятник активности – из напряженного бодрствования в глубокий сон (у здоровых людей), из судорог – в глубокую кому (у эпилептиков). Маятник эмоций – из Ада в Рай (глоток чистой воды для жаждущего) и обратно (у наркоманов)...

Понятно теперь, почему блаженный покой чреват паникой, за торжеством как тень следует тоска, новые радости – новые беспокойства, не покупайте машины, и проч. – круги, воистину заколдованные, что давно осознали восточные мудрецы, рекомендовавшие ради душевного равновесия уничтожать желания. А внутреннюю ценность можно сравнить с гвоздиком, на котором болтается маятник значимостей.

Эти естественные колебания пронизывают всю нашу душевную жизнь, и понимание их помогает  кое-что предвидеть, кое-чем управлять. Если, например, вас подчеркнуто игнорируют, то это означает, что вами интересуются, но это, впрочем, ясно и так. А что вы скажете, если я заявлю, что тот,  кто вас восхищает, всего легче заслужит и ваше  презрение?.. Не удивляйтесь, если самый галантный банкетный кавалер окажется хамом где-нибудь по дороге или у себя дома,  это так же закономерно, как переход пьяных лобзаний в мордобой и обратно, и не сомневайтесь, что человек угодливо-подобострастный всегда садист. Если некто склонен к сдержанной насмешливости, то можно быть уверенным, что это человек раздражительный и легко смущающийся. Тот же уровень значимости, но с обратным знаком – диапазон  законной отмашки маятника. В общении мы склонны заражаться от собеседника состоянием того же уровня  значимости, либо одноименного знака (откровенность – откровенность, непринужденность – непринужденность, антипатия – антипатия, паника – паника), либо противоположного (разнузданность – оцепенение, преклонение – презрение). Чем выше уровень значимости, тем сильнее как  положительные, так и отрицательные взаимовлияния. Но не забудем, что существуют и ценности и значимости показные, что между проявлением чувств и их внутренним напряжением чаще обратное соотношение, чем прямое, и эти ножницы тем острее, чем развитее интеллект. Человек, по внешним проявлениям не выходящий за пределы двух первых уровней значимости, внутри нередко подобен паровому котлу: в один прекрасный день он может взорваться или, что происходит значительно чаще, взрывы идут внутрь и оформляются в какую-нибудь гипертонию. Наоборот: субъект экспансивный или тот, кто по роду занятости (скажем, артист) постоянно выплескивает сверхзначимости наружу, в жизни внутренней тяготеет к золотой серединке, и такие имеют больше шансов на долгожительство.
Стоит ли говорить, какие бездны лежат между сдержанностью и замкнутостью, между непринужденностью и развязностью, между твердостью и фанатизмом, и с какой легкостью перескакивают их наши маятники? Самое важное из чувств – чувство меры, в котором тоже надлежит соблюдать чувство меры, в котором...

Вот и последний вопрос, которым закончим слегка затянувшуюся главу: почему же одних ответственность и острота положений  мобилизует и побуждает исторгать из себя лучшее, а других,  наоборот, подавляет, уродует и искажает?
Мне думается, дело тут, хотя бы отчасти, в индивидуальных свойствах самих маятников: у одних они крепко держатся на «гвоздях» ценностей, у других более шатко и легче срываются в зоны неуправляемости: либо в сторону чрезмерной активности, либо – и тут та же диалектика – в прямо противоположную.

Вот и важный вывод: у каждого есть своя оптимальная зона или регистр значимости, где результат деятельности будет наилучшим образом соответствовать ценности. И вовсе не  всегда, стало быть,  оптимальная значимость должна быть того же ранга, что и соответствующая ей ценность. Уйти, чтобы остаться, отступить, чтобы победить...
Все, о чем речь пойдет дальше, посвящено этому. Когда мы учимся, работаем, любим, мы повышаем одни значимости и снижаем другие; все, что в нас есть человеческого, создано этим двойным рычагом, и гений, может быть, всего-навсего тот, кто владеет им в совершенстве.

ВЕДИТЕ СЕБЯ ТАК, СЛОВНО ВЫ УЖЕ СЧАСТЛИВЫ, И ВЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПОЧУВСТВУЕТЕ СЕБЯ СЧАСТЛИВЫМ.
Дейл Карнеги